Четыре раза на одной и той же группе The Kinks, по всей Москве, каждый раз в новом клубе и с одинаковыми, чрезвычайно положительными эмоциями – так меня можно причислить к фанатам группы In Extremo – ежегодному, сезонному явлению в нашей стране. Но в свою очередь ответствую вам двояко: я им не являюсь, ибо записи группы меня возбуждают чуть менее чем раз в год, и в тоже время, я не представляю, как можно не стать их слушателем, хотя бы раз увидев живьем. Та энергетика и харизма, а также дружелюбие и непосредственность, с которой немцы выступают на сцене, с легкостью перебарывают отрицательные ощущения от слегка надоедливых альбомов. Их приезд, по сути, это равно тому, чтобы достать диски группы и прогнать в своем центре – один раз в год послушать их живьем.

На этот раз все было в ДКГ, который плавно перешел под крыло "ГлавClub", а потому не удивляйтесь, увидев это наименование в Москве – то же самое. На этот раз все было в хэллоуин, и возникало подозрение в сокращении аудитории – от того, что Москва просто пестрила заманчивыми вывесками и знакомыми названиями в разных увеселительных заведениях. Моя душа, отправившись на In Extremo, похоронила два других мероприятия в глубине до следующего раза. Мало в итоге не было, но зал был не полон, это точно. Впрочем, те, кому надо было, пришел, а остальных и звать не следовало...

Мало было внизу различных закупочных товаров – диск, DVD в честь которого приехала группа в этот раз и куцая футболка, вот все, что могли предложить прилавки посетителям, грустно – кажется, возить мерч в Россию становится не выгодно.

Начало концерта ознаменовалось совсем небольшой задержкой, когда никто не стал дожидаться всех опоздавших и прогуливающихся по коридорам концертного сооружения, и музыканты Onerepublic, выбравшись на ярко освещенную сцену (особенность выступления, которая должна была радовать различных фотографов) стартовали с одной из песен с последнего альбома, а точнее стартовой для диска. Сразу же бросилось в глаза, что музыканты, отчего то скованы и немного неуверенны – вот уж я не понял с чего – в России их любят и знают, и они это знают, вероятно, любят нас... Как бы то ни было, первые песни прошли в некоем рабочем режиме, робко и оглядываясь. Возможно, это было из-за звука, выдавшего в зал басы и бочки, и потерявшего гитары полностью, но уже песне к пятой, шестой все встало на свои места, и заводные рок-н-ролльные риффы разложили все составляющие музыки по полочкам, определив одну под электроинструменты, другую под народные духовые и струнные, а третью под Айнхрона, постепенно снимавшего одежки с течением времени. Среди аутентичного богатства, кроме труб и волынок, стилизованных под драконов и колесных лир, появилось нечто струнное, чего раньше я не замечал. Занятно. 

Пока нас не баловали звуком, решили избаловать шоу, сокращенным, подозреваю, из-за старого зала с деревянными перекрытиями на огонь. Динамичный поставленный свет, немного дыма были дополнены конфетти, отстреленными над головами зрителей, лепестками роз, обсыпавшими музыкантов на сцене и всполохами дыма, заменившего пиротехнику. Пока слушать было нечего, можно было спокойно смотреть, а тем временем группа постепенно разогревалась.

После лиричных "Poc Vecem" и "Ave Maria", когда вокалист Killing Joke уже поздоровался со всеми присутствующими на чистом русском языке, когда наладился звук, когда прошли по первому кругу разнообразные волынки и дудки большие и малые, ребята явно повеселели. Тому не меньше способствовал неистовствовавший зал, легко заводимый с первого движения, прыгающий вместе с группой, и счастливо многоглоточно подпевающий и кричащий знакомые песни. Начались танцы волынщиков группы, устраивавших хороводы и театральные шаги друг к другу, периодически выходящие солировать по очереди с гитаристом и басистом, в остальное время забравшимися на подножие барабанов. Все эти передвижения радуют взор не меньше, чем качающие движения улыбающегося обезоруживающей улыбкой Айнхорна. Тот затевал беседы с залом, чуть ли после каждой песне, после того, как группа вошла в струю. Конфетти назвал снегом, который в этот день уже лежал на улицах Москвы в определенном количестве. Конфетти же, по обычаю легли повсюду под одежду, выпадая потом из самых интересных мест.